«Золотая маска»: вернувшись из Лондона, сантехник ушел в астрал

Сцeнa из спeктaкля. Фoтo: прeсс-службa тeaтрa

Пьeсa Мaксимa Дoськo, a oн рaдиoинжeнeр и фoтoгрaф, eщe в 2014 гoду вoшлa в шoрт-лист фeстивaля мoлoдoй дрaмaтургии «Любимoвкa». Пoсвящeнa oнa «мaлoй Рoдинe и пaтриoтизму (зaчeркнутo) кoсмoпoлитизму». Зaмeтим, тoгдa eщe всex нас не накрыл глобальный псевдопатриотизм в искусстве по разнарядке.

Итак, жил на свете белорусский сантехник — в небольшом поселке Озерцо под Минском, рядом с городом Раков, где родился. Ничего, кроме этих мест да Минска, не видел. Звали его Гена, и был он не стар. Всего 34 года. «34 года, и только Озерцо, Раков, Минск» — хор из четырех актеров (Илона Литвиненко, Наталья Пивоварова, Александр Коробов, Евгений Лапшин), подобно древнегреческому предшественнику, рассказывает об этом удивительном обстоятельстве. Все они — на высоченных котурнах, напоминающих войлок, в черных майках с надписью «Гена», со зловещим черным гримом на лбу и веках, напоминающим демонические маски с карнавала смерти. Но… «Гена был в Лондоне» — и это многое меняет в его биографии и ментальности. Пока сам герой безмолвствует, хор произносит текст, из которого мы только и узнаем, что с Геной происходит, о его жизненном пути и думах. Отличный саунд-дизайн Владимира Бочарова, наполненный журчанием канализации и комическими звуками, сопровождает монологи.

Напоминает сантехник из белорусского ЖЭКа первобытного человека. На бедрах — повязка из мешковины. Обнаженное тело и голова присыпаны чем-то вроде цементной пыли. Актер Андрей Ковзель напоминает изваяние неандертальца. За его спиной — черно-белый экран с инфернальными картинками. На сцене почти ничего нет. Художник Анастасия Юдина ограничилась душевой кабинкой из пластика, напоминающей капсулу, экраном с проекцией и проходящей через сцену-подиум веревкой алой пуповины.

Так бы и шла жизнь свои чередом: прочистка, откачка, канализация, где можно выловить пыжиковую шапку, брюки, трусы, хотя каждому известно, что такие вещи нельзя бросать в унитаз. Вспоминал бы о судимости за кражу, совершенную по пьяни, канувшую в Лету семейную жизнь, начавшуюся с хмельного залета будущей жены. Но… Было у сантехника хобби: увлекался он соломоплетением, достиг успехов, так что получил приглашение в Лондон. Гена готов отказаться от такого трипа: страна чужая, языка не знает. «Зачем сантехнику английский?» — несколько раз повторит хор. И не поехал бы никуда Гена, да родители уговорили. Надо же жизнь повидать, на самолете полетать.